Для того, чтобы признать феномен неосознанного негативного выбора достоверным фактом, надо дать ему теоретическое обоснование, вписать в систему имеющегося психологического знания, соотнести не только с имеющейся в психологии эмпирикой, но со всей созданной в психологии научной картиной мира или, иначе, с той парадигмой, которая сегодня господствует в психологии. В противном случае феномен, даже будучи признан как эмпирически достоверный и, на первый взгляд, не противоречащий системе наличного знания, в конце концов может оказаться артефактом, случайно объединившим в себе разнородные и не связанные друг с другом реальные явления.
Такое в истории науки тоже бывало. Например, в 1914 г. за высокоточное определение атомных весов природных элементов Т. У. Ричардсу даже присудили Нобелевскую премию. Только позднее стало ясно, что измеренные Ричардсом величины хотя и были фактически точными и никогда позднее не оспаривались, тем не менее не относились ни к какой природной сущности. Дело в том, что точное значение атомных весов зависит от изотопов, случайным образом входящих в состав природных элементов. Следовательно, полученное точное значение -случайно изменяющаяся величина, а достигнутая точность тем самым фиктивна.
«Встраивание» эмпирического феномена в теоретическую коп струкцию, впрочем, имеет значение не только для обоснования его достоверности, но и для уточнения самого эмпирического материала, послужившего для пего основой, равно как и для коррекции той теоретической конструкции, в которую этот факт оказался встроен. Это воможно потому, что нет строгого различия между фактами и гипотезами. По ходу реального научного исследования одно и то же утверждение выступает то как гипотетическое, то как фактуальное, т. е. описывающее некий факт. В истории науки хорошо известны случаи, когда в процессе научного открытия ученые рассматривают сомнительные гипотезы как фактически достоверные, а всеми принятые факты ставят под сомнение. Такая трансформация гипотез в факты и наоборот вообще характерный признак научного открытия.
Типичный пример: Д. И. Менделеев, опираясь на известные ему данные, т. е. факты, об атомных весах, создает Периодический закон. После чего начинает рассматривать этот закон как фактически более правильный, чем измеренные в экспериментах атомные веса элементов. Поэтому часть исходных фактов (некоторые значения атомных весов), противоречащие этому закону, были отвергнуты им как недостоверные.
Более сложную трансформацию гипотез в факты невольно демонстрирует Дж. Уотсон, стараясь описать все перипетии своего (вместе с Ф. Криком) открытия структуры ДИК: «Нетривиальная идея (о структуре ДНК) осенила меня только в середине следующей педели (с. 124). Френсису (Крику) не понравилось, что подобная структура не объясняет правил Чаргаффа. Я, однако, продолжал относиться к данным Чаргаффа с недоверием (т. е. не так, как Ф. Крик, не как к факту, а как к необоснованной гипотезе — В. А.) (с. 130). И вдруг я заметил, что... правила Чаргаффа неожиданно оказывались следствием двуслнральной структуры ДНК (с. 131). Днем к нам впервые заглянул Брэгг... Так как он ничего не знал о правилах Чаргаффа, я сообщил ему экспериментальные данные (теперь это уже факт! — В. А.).