На протяжении всей истории психологии давали общие оценки уровня ее развития как удручающие. Если У. Джемс в XIX в, сравнивал психологию с физикой до Галилея и с химией до Лавуазье, то более поздние исследователи находят сравнение разве лишь с более ранними периодами в истории науки. Так, Т. Шибутани говорит о состоянии психологии как о состоянии математики до Эвклида. А Э. Тулвинг и С. Мэдиган утверждают, что «самые яркие и неожиданные результаты психологических исследований» не смогли бы ничем удивить Аристотеля. В 1976 г. П. Я. Гальперин пишет: «Относительно небольшое число и как бы случайный характер важнейших результатов, столь частые взлеты и падения теоретических конструкций — все это в конце концов и заставляет поставить вопрос: а не направлены ли усилия многих и несомненно выдающихся исследователей по ложному пути?»
В 1977 г. на V Съезде общества психологов СССР В. П. Зинченко призывает психологов «сесть хотя бы туда лицом». И уже в 80-х гг. П. Фресс ставит задачу преобразовать психологов в психономию подобно тому, как астрология превратилась в астрономию.
Нет ни одной области психологии, в которой бы считалось, что найдены более-менее приемлемые решения ключевых проблем. Почти наугад приведу для примера несколько цитат из работ последнего времени: «Психология сознания еще не вышла из детского возраста2», «Поиск новой парадигмы выражает базисную тенденцию развития психологии восприятия3», «понятие «память» не имеет научной дефиниции4», «Ситуация с проблемой характера в психологии буквально постыдная»5. Без особого труда можно подобрать аналогичные высказывания, в которых речь будет идти о внимании, творчестве, эмоциях, общении, воле и т. п.
Оценки такого типа сопровождаются, разумеется, и указаниями на те или иные достижения — особенно в практических приложениях, в разработке методического инструментария, в создании новых плодотворных подходов и т. д. Встречаются иногда и утверждения: «наконец-то мы вышли из кризиса», но спустя некоторое время сами авторы этих утверждений чаще всего признают, что они приняли желаемое за действительное. Неудовлетворенность положением дел сопровождает психологию на протяжении всей ее столетней истории, в какой-то степени является лейтмотивом этой истории, а высказывания о кризисе в психологии, пожалуй, даже стали «хорошим тоном», хотя в устах видных психологов и носят зачастую несколько кокетливый характер.
2. Отсутствие твердой основы стало настолько привычной для психологов, что они смирились с этим, научившись изящно балансировать. Создается даже впечатление, что разговор о принципиальных проблемах считается нескромным и просто некорректным: мол, столько великих умов не смогли разрешить эти проблемы, что их обсуждение заведомо является пустой тратой времени. При этом, конечно, признается, что к о г д а-н и б у д ь проблемы будут разрешены и психология выйдет из кризиса, что психология еще дождется своего звездного часа, когда она «займет одно из важнейших мест в общей системе научного знания1». Но психическая реальность столь сложна, что пока ни одна теоретическая концепция не сможет охватить ее в целом. Поэтому необходима «все возрастающая дифференциация научного нзучения человека, углубленная специализация отдельных дисциплин и их дробление на ряд все более частных учений2». Такое реально наблюдаемое дробление — правда, дробление гибкое, неустойчивое — обычно сопровождается призывом к интеграции, синтезу психологического знания. И этот призыв характерен не для одного поколения психологов.