Кратко резюмируем сказанное. Процесс познания можно расчленить на два процесса: на процесс приема и переработки входной (сенсорной и моторной) информации и на процесс оценки истинности результатов переработки. Оба процесса весьма сложны, и нам еще очень далеко как до понимания их реальных механизмов, так и до моделирования реального хода человеческого познания. Тем не менее первый процесс более просто поддается изучению и моделированию, и для его описания, похоже, не требуется представления о какой-либо особой психической деятельности. Логические трудности в понимании второго процесса гораздо серьезнее. Осознание этих трудностей — заслуга классиков философии. Поиск логически непротиворечивой возможности оценить истинность знания стал логическим истоком той дилемы, которую вслед за Ф. Энгельсом именуют основным вопросом философии, и именно признание или непризнание существования возможности оценки истинности разбил философов на два воинственно настроенных друг к другу стана Встав на позицию материализма, мы признаем, во-первых, что существующий вне нашего сознания мир познаваем, и человечество способно устанавливать истину, а во-вторых, что поиск конкретных механизмов оценки истинности должен происходить не путем чисто логического постижения, а в конкретно-научном исследовании. «Теорию познания, — как заключает М. А. Розов, — следует строить по аналогии с развитыми дисциплинами естественно-научного профиля».
Таким образом, проблема оценки истинности наличного зияния оказалась достаточно значимой и коварной головоломкой, измучившей не одно поколение достойнейших умов. Поэтому, надеюсь, не так уж удивительна предложенная мной точка зрения, что именно психике предназначено природой устанавливать истинность, что возникновение психики стало необходимым как раз для того, чтобы живые существа могли оценивать адекватность своего отражения внешнего мира.
Как отмечает Э. В. Ильенков («Диалектическая логика». М., 1984, с. 19), для того, чтобы быть идеалистом, вовсе необязательно отвергать бытие вещей вне сознания.
Эта точка зрения, однако, отчасти противостоит, отчасти уточняет некоторые положения, принятые в качестве очевидных практически всеми школами и направлениями в психологии, но принятые, как мне кажется, не в итоге длительных изысканий, а просто в силу соответствия *этих положений здравому смыслу.
Обычно утверждается, что основные функции психики — отражение среды и регуляции поведения, поскольку без этих функций психика «была бы просто ненужной»[6]. Лишь когда речь заходит о том, как психика выполняет эти функции, возникает разнобой мнений, ни одно из которых, кстати, не признано убедительным. Точка зрения автора: для отражения внешнего мира и регуляции поведения психика, вообще говоря, не нужна — эти процессы протекают автоматически. Но без отражения мира и регуляции деятельности психика не была бы возможна. Не сможет психика оценить адекватность отражения, если само это отражение в психике не представлено. Не сможет психика и применить критерий истинности, связанный с практической деятельностью организма, если она вообще не способна управлять деятельностью.
Обычно считается, что психическая регуляция деятельности обеспечивает адекватность поведения окружающей среде. С точки зрения автора, это утверждение должно быть уточнено (при всем том, что оно заведомо не строго, ибо критерии адекватности поведения не могут быть заданы): психика лишь опосредовано обеспечивает адекватность поведения. Непосредственно же действия, управляемые психикой, планируются не как наиболее адекватные среде, а как необходимые для проверки наличного знания. В частности, если это необходимо для проверки Действия могут быть даже «умышленно» неадекватны.