Хотя результаты этого эксперимента нельзя объяснить, исходя из теории двойного принуждения, их можно понять, опираясь на другую теоретическую структуру, рассматривающую общую позитивность (негативность) коммуникаций. Родители более дезадаптированных подростков демонстрировали больше негативного отношения к этим подросткам (в речи, но не в своих позах), чем родители подростков с менее выраженной патологией.
Взаимосвязь между психопатологией детей и сообщениями о негативном отношении к ним родителей можно объяснить, воспользовавшись нижеследующими положениями. Родители более дезадаптированных детей могут испытывать больше отрицательных чувств, поскольку такие дети создают для своих родителей больше проблем, чем менее дезадаптированные. Или же изначальное отрицательное отношение родителей может играть свою роль в развитии у детей психопатологии. В любом случае, негативное отношение родителей способствует сохранению у детей психопатологии. Обсуждая полученные результаты, Меграбян и Винер предположили, что «возможно, необычно частые сообщения, передающие негативное отношение, действительно способствуют возникновению тяжелых психопатологических расстройств... например, беспорядочные отрицательные подкрепления никак не могут привести к усвоению множества межличностных и социальных навыков, которых не хватает людям, получившим диагноз "шизофрения"» (Mehrabian and Wiener, 1967, с. 114). Теория психопатологии Роджерса (Rogers, 1959) также предполагает наличие взаимосвязи между коммуникацией негативного отношения со стороны родителей и психопатологией их детей. С точки зрения Роджерса, более выраженная психопатология ребенка связана с большей степенью «условного позитивного внимания», которое родители уделяют своему ребенку. Под «условным позитивным вниманием» понимается обусловленный чем-то характер любви или симпатии одного человека к другому.
Один из способов объяснить и измерить понятие Роджерса об условном, в отличие от безусловного, позитивном внимании это рассмотреть его на основании частоты и/или интенсивности, с которой один человек выражает свое негативное отношение к другому. Таким образом, речь здесь, скорее, должна идти не о разграничении между коммуникацией отношений к поступкам человека и отношений к нему самому, что, как предположил бы Роджерс, имеет решающее значение. Это скорее вопрос интенсивности выражения общего отрицательного отношения к другому человеку.
В общем, результаты работы Бикела и Меграбяна (1969) показывают, что более плодотворный путь изучения взаимоотношений между паттернами коммуникации и психопатологии лежит, скорее, в области изучения общего характера позитивных-негативных отношений, а не противоречий их в коммуникации.