Пытаясь оценить эффективность кодирования, мы получаем результаты, неотделимые от средних способностей кодирования испытуемых в различных каналах;пытаясь оценить эффективность декодирования, нам приходится полностью полагаться на расшифровки, данные каким-то «экспертом» или специальной группой испытуемых. В результате, сравнение эффективности коммуникации в различных каналах необходимым образом предполагает смешение с эффективностью кодирования и декодирования коммуникаторов в этих каналах. Однако в реальной жизни эффективность данного канала в передаче нюансов отношения также включает общую эффективность кодирования и декодирования в этом канале.
Тогда можно предположить, что полученные нами результаты, относящиеся к различиям между каналами, приложимы к повседневной коммуникации, поскольку в методологии нашли свое отражение особенности коммуникационного процесса. В отличие от смешения кодирования и декодирования с общим эффектом канала, в нашем исследовании все же удалось отдельно оценить способности кодирования и декодирования у разных групп испытуемых (то есть группы по полу и СЖ).
Третья гипотеза, предполагавшая большую вариативность в коммуникации негативных, а не позитивных отношений, нашла свое подтверждение. К этой гипотезе имеет отношение результат, показавший, что способность кодировать негативное отношение объясняет большую часть вариативности общей способности передавать отношение, как в мимическом, так и голосовом каналах. Эти результаты подтвердили высказанное Винером и Меграбяном (1968) предположение о том, что наша культура не поощряет открытое высказывание негативных чувств, и поэтому функцию выражения таких отношений приняли на себя каналы имплицитной коммуникации. Данные о том, что женщины лучше кодируют негативные отношения, чем мужчины, согласуется с культурным объяснением, поскольку мужчины, видимо, пользуются большей свободой в открытом выражении негативных эмоций.
Кроме вышеизложенных предположений, результаты, говорящие, что общая способность кодировать отношение в большей степени является функцией способности кодировать негативное отношение, могут позволить сделать выводы, важные для других исследований имплицитной коммуникации. Эмоциональные состояния, использованные в предшествующих исследованиях (например, Davitz, 1964) включали положительные, нейтральные и отрицательные чувства. Хотя они были названы как отI. дельные категории, такие как «счастливый», «несерьезный» или «злой», эти данные можно проанализировать заново в терминах позитивных и негативных эмоциональных состояний, с точки зрения как способностей кодирования, так и возможных взаимосвязей с личностными переменными, вошедшими в подобные эксперименты с использованием кодирования эмоциональных состояний (например, страх отвержения, аффилиация, конформность, враждебность или нейротизм).