Стремление сохранить постулат ограниченности путем горопизирования и замещения, конечно же, признак дефектности постулата. Но все же сколь бы серьезны ни были методологические дефекты той или иной теоретической позиции, отказаться от нее можно только при наличии другой концепции, объясняющей те же самые факты, что и исходная теория, но лишенной методологических недостатков. «Если такового объяснения нет, — пишут С. В. Илларионов и Е. А. Мамчур, — то гипотеза будет «работать», полагая, что лучше какое-либо объяснение, чем полное отсутствие такового».
А до сих пор у постулата ограниченности не было никаких ясных альтернатив.
Феномен неосознанного негативного выбора, рассмотренный в первой главе, предполагает, что информация, лежащая якобы за границей познавательных возможностей человека, на самом деле активно перерабатывается когнитивными механизмами и участвует в последующих актах познания. Это значит: информация не осознается испытуемыми не потому, что существуют какие-то физиологические ограничения, а по каким-то другим причинам. Тем самым данный феномен противоречит пусть сомнительному, пусть методологически дефектному, но все же общепринятому в психологии взгляду. Объяснить этот феномен в рамках традиционных теоретических концепций, следовательно, принципиально невозможно.
Приемы горопизирования и замещения — подчеркнем еще раз — сугубо логические способы защиты, применимые к любым результатам психической деятельности. Когнитивный механизм, использующий эти приемы, должен все-таки оценивать их появление как дефект и стремиться избавиться от сохраняемой таким образом гипотезы. Если избавление не происходит, наступает затяжной кризис. Примеры такого кризиса при использовании подобных способов защиты, на мой взгляд, можно обнаружить не только в науке, но и при патологии психической деятельности.
Так, у больных шизофренией часто встречаются бредовые идеи значения, когда за обычными и на самом деле случайными явлениями они видят какой-то скрытый смысл, какую-то особую значимость. Два листа, опавшие с дерева и лежащие на лестнице дома, означают, что через два дня больного ожидает особое событие. Синий карандаш в нагрудном кармане товарища по работе является указанием на общеизвестность того, что в жилах больного течет голубая кровь. Сообщение в газете о достижениях работников леса опубликовано для издевательства над больным, потому что и его отец когда-то работал в лесу. Мне кажется, идеи такого рода возникают как защита некоей «теории самого себя», которой придерживается больной. Упрощая, эту теорию можно выразить примерно так: «Я достоин особого внимания». Любое случайное событие, если его ввести как дополнение к исходной «теории», сразу приобретает загадочную многозначительсть Например: «Я достоин особого внимания , а у товарища синий карандаш в нагрудном кармане...» Далее все зависит от того, сумеет ли больной найти какую-либо кажущуюся ему логичной связь между двумя утверждениями. Такое использование эмпирических фактов очень похоже на горопизирование.