Оценить открытие как открытие — это творческий акт. История сохраняет имя А. Флеминга, открывшего пенициллин, а не его лаборантки, допустившей появление грязи в микробной культуре;имя П. К. Анохина, а не его помощников, проводивших эксперимент с мясным подкреплением. С этой точки зрения — позволю себе аналогию — справедливо, что Америка не носит имя Колумба. Ведь сам Колумб считал, что он открыл лишь новый путь в Индию, и даже заставлял присягать в этом своих офицеров.
Не претендуя на строгость, попробуем воссоздать более подробную картину научного творчества. Задача научного исследования может ставиться ученым только в русле наличного знания. Его действия не могут быть предопределены новым, еще не открытым горизонтом науки. Ученый проверяет уже существующие гипотетические конструкции, прикладывает известные теоретические представления к новым фактам и новым областям. Осознаваемая цель такой деятельности — «объединить пестрое многообразие явлений в единую систему» (М. Планк), «слить все воедино» (Р. Фейнман) — как раз и означает стремление объяснить разнообразные данные с помощью уже известной теоретической системы, «слить» необъясненное с уже известным, т. t-. не породить новое знание, а понять и сохранить наличное.
Поскольку ни одна теория не является абсолютно истинной, не рассматривает все возможные явления, то столкновение теории с противоречащими ей эмпирическими или логическими свидетельствами оказывается неизбежным. Возникающее рассогласование собственно и осознается учеными как загадка, требующая решения, как парадокс, который надо преодолеть, как головоломка, которую надо разгадать. Защита наличного знания от эмпирических и логических посягательств побуждает ученого вводить разнообразные предположения, спасающие теорию от противоречий. Новые идеи появляются только таким путем — путем защиты старых теорий — и не могут появляться иначе.
Оценка спасительных предположений позволяет установить, насколько хорошо та или иная гипотеза справляется с головоломкой, сохраняет защищаемую теорию. Однако — и в этом соль! — это не единственная оценка. Некоторые из промежуточных гипотез, даже не всегда удачные с точки зрения спасения наличного знания, не только не отвергаются, но внезапно оцениваются как чрезвычайно перспективные, как имеющие самостоятельное значение, как такой результат, который только и придает смысл всей предшествующей деятельности. Так появляются научные открытия. Эта новая оценка кажется ничем не подготовленной и субъективно неожиданной. Но она как раз и сигнализирует о совпадении результатаов, полученных в разных контурах познания.
И, наконец, еще один аргумент, подчеркивающий заодно особую роль открытия. В процессе научного открытия, как полагает вслед за гештальтистами Т. Кун, происходит процесс ^реструктурирования, смена взгляда. Открытие, как линза, переворачивающая изображение, заставляет ученых видеть новый гештальт, новый образ в некоторых хорошо знакомых ситуациях. «После этого события, — пишет Кун, — ученые часто говорят о «пелене, спавшей с глаз», или об озарении, которое освещает ранее запутанную головоломку»
До и после открытия ученый, рассматривая объекты одного и того же типа, видит разные вещи. Не случайно фразы: «ученый предложил новый взгляд» и т. п. —давно стали речевыми штампами. Но почему происходит эта смена точки зрения?