Рассмотрим, для примера, один из экспериментов Э. Рубина. Рубин предъявлял своим испытуемым бессмысленные черно-белые изображения. В «обучающей серии» эксперимента изображения предъявлялись испытуемым примерно на 4 сек., и испытуемые, согласно инструкции, старались «изо всех сил» увидеть указанный экспериментатором цвет поля как фигуру.
В «тестирующей серии» эксперимента, проводившейся через несколько дней, они должны были пассивно воспринимать предъявленное и сообщать, узнают ли они изображение или нет и какое поле видят как фигуру. В этой серии им предъявлялись: совершенно новые изображения;старые изображения из «обучающей серии»;новые изображения, включающие старые. Оказалось, что испытуемые имеют теденцию как старые изображения, так и те, в которых старые были лишь составной частью, воспринимать так, как они это делали в «обучающей серии». Этот эффект не зависел от узнавания испытуемыми предъявленных изображений.
Итак, испытуемые, даже не узнавая, имеют тенденцию выделять в качестве фигуры ту конфигурацию, которую научились выделять ранее. Соответственно, воспринимая некоторое изображение как чepную фигуру на белом фоне, они и через несколько дней увидят это изображение как черное на белом. Обычная интерпретация подчеркивает: то, что раньше было выбрано в качестве фигуры, будет выбрано и при повторном предъявлении. Но ведь не менее верно и другое утверждение: то, что раньше было выбрано в качестве фона, имеет тенденцию оставаться фоном и при повторном предъявлении.
В экспериментах подобного типа позитивный и негативный выбор принципиально не различимы. Однако о последействии фигуры написаны монографии, а возможность последействия фона даже не обсуждалась. И все же, если присмотреться внимательнее, гештальтисты и их последователи, экспериментируя в духе Рубина с двойственными изображениями, весьма близко подошли к доказательству существования последействия фона (т. е. неосознанного негативного выбора).
Во-первых, почти все исследователи отмечают сложность и даже невозможность для испытуемых увидеть «второе изображение» на двусмысленных картинках: обычно не помогает ни указание на существование второго значения изображения, ни даже дополнительное указание на то, каково это значение.
Чаще всего лишь прямой показ открывает испытуемому второй смысл. С обычной точки зрения, не опирающейся на понятие негативного выбора, возникающие трудности парадоксальны.
Предъявим, например, испытуемым классическое двойственное изображение, названное Э. Борингом «жена или теща?». Большинство сразу же заметит изображение молодой привлекательной женщины и практически не сможет без помощи экспериментатора «увидеть» старуху. Но немалая часть испытуемых столь же мгновенно воспримет изображение старухи и, как бы испытуемым ни объясняли, что на картинке изображена одновременно и молодая женщина, они ее упорно «не видят». Но стоит удалить элементы изображения, создающие двойственность, все испытуемые так же мгновенно опознают любое из двух значений изображения. Гештальт-теория даже не пыталась объяснить, что мешает опознавать второе значение двойственного изображения до удаления совершенно не существенных для данного значения деталей. Если же допустить, что второе значение негативно выбирается, то трудность его осозпавания легко объяснима: однажды негативно выбранное значение имеет тенденцию оставаться негативно выбранным.