Оказаться заточенным в тюрьме — это и на обычных преступников действует подобно удару молнии. Они могут вытеснить всякую мысль о последствиях своих действий, причем гораздо сильнее, чем "профессиональные преступники" или политические заключенные. Фактически большинство находившихся в этой тюрьме политических заключенных уже допускали возможность ареста. И все же серьезность наказания, последствия для заключенного и для всей его семьи редко обдумываются заранее.
Очевидно, что у некоторых заключенных ситуация угрозы, предшествовавшая аресту, не усиливала внутреннюю защиту от тревоги. У других подпольная политическая деятельность актуализировала инфантильные страхи, которые смешивались с вполне оправданными, реалистическими опасениями, Среди всех типов защитных механизмов, которые мобилизпровались подобным образом, особенно выделялась реакция безбоязненной легкомысленности. Она проистекала из протективной магической фантазии о всемогуществе: "Со мной ничего не может случиться" — установка, часто встречающаяся у героев войны, гонщиков, летчиков и тд. У невротических людей — с сильной бессознательной враждебностью и соответствующими чувствами вины — легко могла привести к аресту тенденция беспечно выполнять работу, требующую огромного мужества. Когда дело доходило до ареста, то он оказывался для этих людей — по крайней мере на сознательном уровне — совершенно неожиданным и часто провоцировал реакцию паники» (там же, 343).;
«Хотя заключенные заранее представляли себе последствия нелегальной деятельности, ни один из них не смог избежать ужасной травмы ареста, которую Зивертс сравнивает со стихийным бедствием или внезапным банкротством Он совершенно верно описывает начальную стадию "беспомощного оцепенения" с "помутненным чувствованием и мышлением", "страхом и беспокойством" и их "переход в депрессию".
Эти симптомы являются результатом сложною психологического процесса, который должен анализироваться по впечатлениям, полученным при опросе заключенных На переднем плане стояла внезапная, мощная атака на нарциссические защитные системы заключенных, личности которых угрожала наказующая сила государства. С этим тяжелым шоком связано опустошающее воздействие внезапной изоляции от мира объекта, особенно если заключенный оказывается непосредственно в одиночной камере. Ужасные изменения внешнего окружения, прекращение нормальной повседневной деятельности и затруднение всех объектных отношений мобилизуют изнутри враждебные инстинктивные силы. Неожиданно Я заключенного оказывается в ситуации войны на два фронта: как против внешнего мира, так и против своего внутреннего. Перекрытие всякого нормального отвода либидо и агрессии, когда это особенно необходимо, неизбежно ведет к фатальной блокировке либидо.
В этих условиях Я склонно к распаду... Таким образом, мы наблюдаем временное наводнение Я необузданными импульсами и, возможно, паралич его функций, напоминающие вспышку психоза. Возникает полудремотное состояние паралича и смятения, вызванное беспокойством, навязчивыми мыслями, приступами сильнейшего страха и отчаяния. Паралич Я может даже привести к временной утрате ориентации во времени и пространстве. Затем заключенный всеми своими силами пытается собраться с мыслями, чтобы подготовиться к допросам, которые теперь для него важнее всего остального. Потом он снова может впасть в состояние хаотичного смятения чувств, изнемогать от быстро сменяющейся серии представлений (словно при проекции фильма или навязчиво повторяющейся последовательности мысей). В психоаналитических терминах "вторичный процесс" в значительной степени замещается "первичным процессом". Во время допросов заключенный подвергается реалистическому фронтальному нападению, которому он может противостоять лучше, чем своим внутренним угрозам Поэтому нередко во время допроса благодаря огромному напряжению Я в борьбе за восстановление своих функций ступор исчезает. Люди со стабильной личностью, когда их подвергают перекрестному допросу, иногда могут даже усилить функции Я. Они могут высказываться с холодной, логической отстраненностью, полностью подавляя аффекты, что напоминает своего рода компульсив-иые защитные механизмы» (там же, 344).