Центральным аргументом, который в разнообразных вариациях выдвигается, является указание на то, что метод Freud — единственный имеющийся в нашем распоряжении путь к раскрытию природы скрытых душевных движений и неосознаваемых форм сложной мозговой деятельности и что поэтому какими бы недостатками он ни обладал, к каким бы теоретическим трудностям он ни приводил, полностью его отвергать нельзя.
Такова позиция критиков, которые являются одновременно сторонниками компромисса с психоанализом хотя бы ценой эклектики.
Другое же критическое направление носит, как мы уже упоминали, значительно более последовательный характер.
В Англии и США оппозиция увлечению фрейдизмом проявилась еще в 30-х годах в работах Codwell, Bartlett и др. Уже этими исследователями было обращено внимание на характерный антиисторизм теорий Freud, заставляющий вспомнить о полузабытых представлениях Hobbes и Rousseau, по которым психика человека определяется в значительной своей части фиксированным набором врожденных влечений, мало зависящих от социальных условий. Этими авторами было подчеркнуто и парадоксальное отсутствие в работах Freud общепринятого в современной науке способа доказательств выдвигаемых положений: нередкая подмена в них логической, экспериментальной или статистической аргументации рассуждениями, в которых метафора и аналогия заменяют дедукцию. По этому поводу на одном из симпозиумов французскими критиками Freud было остроумно указано, что такой стиль рассуждений перестал встречаться в европейской науке по крайней мере со времен Галилея, но что он, напротив, был весьма характерным для античной натурфилософии вообще и для работ
Аристотеля в частности. Как пример подобного способа развития мысли часто приводится важная составная частБ психоаналитической теории — учение о сексуальной символике сновидений, основанное на использовании черт чисто внешнего сходства, которое существует во многих случаях между объектами, никакого отношения к сексуальной жизни не имеющими, и компонентами сексуальных переживаний.