М. Вульфф (Wulff 1951) описала важную когнитивную дилемму, с которой столкнулся восемнадцатимесячный ребенок, страдавший фобическими и обсессивными симптомами. Пациентка всегда убирала комнату, если играла, и протирала пол. Как только она находила на полу КЛОЧОК бумаги, крошку или нитку, она обязательно должна была их поднять и выбросить в корзинку для мусора. Эта невротическая фиксация развилась в связи с приучением к опрятности, когда родители призывали ее быть «чистой». Когда, по совету Вульфф, они ослабили все правила и требования, связанные с контролем над опорожнением кишечника, симптомы ребенка полностью исчезли. Вульфф выдвинула предположение, что «страх, приведший к образованию симптома, развился в связи с внешними причинами — авторитарными запретами и требованиями родителей, — а не проистекал из интрапсихического конфликта». Далее Вульфф говорит «Мы должны рассматривать эту навязчивую фиксацию у маленького ребенка как раннюю и очень сильную реакцию Я, при которой Я — пока еще слабое и малоразвитое — пытается справиться с требованиями реальности, а именно пытаясь идентифицировать себя с родителями или их представителями».
Следующая интерпретация, на мой взгляд, согласуется с замечаниями Вульфф. Мы не располагаем надежной информацией, свидетельствующей о том, в каком возрасте дети начинают идентифицировать экскременты с грязью или нечистотами. Кроме того, насколько мне известно, по-прежнему не доказано, на каком этапе и в какой последовательности ребенок приходит к тому, чтобы связывать некую причину, то есть испражнение, которое он не может видеть и воспринимает как просто нечто приятное, во-первых, с продуктом и, во-вторых, с возможностью волевого контроля. Мы также знаем, что восемнадцатимесячные дети еще не так далеки от фазы жизни, в которой нередко бывает, что дети пачкаются и едят фекалии. Не может ли быть так, что пациентка Вульфф в силу аффективных или когнитивных причин пока еще не могла установить связи между понятием чистоты и контролированием стула? Вполне возможно, что основная ее проблема состояла лишь в том, чтобы добиться расположения своих родителей. А поскольку, быть может, особое, наглядное значение, которое ее родители придавали слову «чистый», находилось вне ее понимания, ее усилия были обречены на провал. Она просто не понимала той проблемы, которую требовалось ей решить.