В типичном эксперименте на память предполагалось, что испытуемые повторяли содержание кратковременной памяти например, в эксперименте на определение объема памяти можно было повторять цифры, проговаривая их много раз про себя. Каждый раз, когда запоминаемый стимул повторялся, предполагалось, что была вероятность того, что Информация будет передана в относительно постоянную долговременную память. Однако если стимул терялся из кратковременной памяти до создания его Репрезентации в долговременной памяти, он становился утраченным навсегда. Нельзя было вечно удерживать информацию в кратковременной памяти, так как все время поступала новая Информация, которая и выталкивала старую информацию из ограниченной кратковременной памяти.
Эксперимент Шепарда и Тетсуняна (Shepard &Teghtsoonian, 1961) хорошо проиллюстрировал эти идеи. Авторы предъявляли испытуемым последовательности из 200 трехзначных чисел. Задача испытуемых состояла в том, чтобы определить, когда число повторялось. Шепарда и Тетсуняна интересовала способность испытуемых определять повторяющееся число как функции количества чисел между первым появлением числа и его повторением. Эта переменная называется «задержкой». Если бы испытуемый имел тенденцию удерживать только последние числа в кратковременной памяти, память на последние несколько чисел была бы хорошей, но она все больше ухудшалась бы, по мере того как числа выталкивались из кратковременной памяти. Обратите внимание, что память на узнавание быстро снижается для первых нескольких чисел, но затем снижение замедляется до точки, где оно, по-видимому, достигает некоторого вида асимптоты на уровне приблизительно 60 %. Быстрое снижение можно интерпретировать как отражение снижения вероятности того, что числа удерживаются в кратковременной памяти Уровень вспоминания в 60 % для более поздних чисел отражает количество Информации, которая перешла в долговременную память.
Одной из причин для того, чтобы доверять теории кратковременной памяти, является быстрое забывание, на которое указывают данные, подобные представленным на рис. Оно намного более быстрое, чем функция забывания Эббингауза для долговременной памяти. Это заставило предположить, что существует нечто, сильно отличающееся от системы памяти, участвующей в решении этой задачи. Воспоминания, вовлеченные в такие задачи на кратковременную память, казалось, особенно отличались временным характером. Но дальнейшие Исследования и анализ (о чем пойдет речь в следующей главе) поставили вопрос о том, имеются ли на самом деле фундаментальные различия в таких функциях забывания. Скорость, с которой теряется информация, в основном является функцией того, насколько хорошо она заучена. Эббингауз заучивал материал намного лучше, и поэтому забывание материала в его функции удержания отсрочено, но оно носит тот же самый характер. Обе функции имеют отрицательное ускорение, поэтому обе они вначале убывают быстрее, а затем — медленнее.
Другой причиной доверия к теории кратковременной памяти были доказательства того, что количество повторений управляло количеством информации, переданной в долговременную память. Например, Рундус (Rundus, 1971) просил испытуемых повторять материал вслух и показал, что чем больше испытуемые повторяли стимул, тем более вероятно, что они должны были вспомнить его. Подобные данные, возможно, были наиболее важны для теории кратковременной памяти, потому что отражали фундаментальную особенность кратковременной памяти — то, что она была необходимой «промежуточной станцией» на пути к долговременной памяти. Информация должна была «переждать» в кратковременной памяти, чтобы перейти в долговременную память, и чем больше она там «пережидала», тем лучше она вспоминалась