Вопросу об особенностях функционального состояния корковых и подкорковых нервных образований, связанных с изменениями уровня бодрствования, классической нейрофизиологией было уделено очень большое внимание [63, стр. 295—336 и многие другие источники]. В последние 20 лет вся эта проблема оказалась тесно связанной с изучением функций сетчатого вещества головного мозга. Прослеживая происходившее при этом углубление представлений о мозговых системах, преимущественно ответственных за динамику смены «сон — бодрствование», можно выделить несколько последовательных этапов развития мысли.
На первых порах основное внимание привлекалось к выявленному еще в 40-х годах Morison и Dempsey [210] факту тонизирующих ретикуло-кортикальных влияний, оказываемых элементами сетчатого вещества, располагающимися в каудальных и средних отделах мозгового ствола. Эти влияния стали рассматриваться как механизм, играющий важную роль в поддержании бодрствования. Понижение же уровня бодрствования и наступление сна стало в дальнейшем трактоваться как выражение торможения этой системы, вызываемого активностью особых «синхронизирующих» механизмов, локализованных на разных мозговых уровнях. Эта относительно простая схема была, однако, вскоре осложнена открытием того факта, что с уровня таламических ретикулярных структур удается получать гораздо более дифференцированные и более локальные проявления корковой активации, чем с уровня бульбарного [117]. Приблизительно подобное общее понимание сложилось ко времени созыва неоднократно упоминавшегося выше Лорентинского симпозиума (1953).
В последующие годы происходила дифференциация и постепенно утрачивалась четкость этой первоначальной схемы. Было обнаружено, что активирующие и тормозящие (десинхронизирующие и синхронизирующие) нейронные структуры представлены на нескольких уровнях ретикулярной формации мозгового ствола, включая зрительный бугор. Было установлено, что эффект раздражения зависит, в значительной степени, не только от области приложения стимулирующего тока, но и от качества стимуляции (связь слабых низкочастотных раздражений преимущественно с синхронизацией электроэнцефалограммы и поведенческим сном, а более интенсивных высокочастотных— с десинхронизацией и пробуждением). Одновременно, несмотря па эту маскирующую роль качества стимуляции, был открыт ряд специфически тонизирующих зон, локализованных и за пределами зоны расположения первоначально выявленных активизирующих и блокирующих ретикулярных формаций. Были внесены (во многом благодаря работам П. К. Анохина, М. Н. Ливанова, В. С. Русинова, С. П. Нарикашвили и других советских исследователей) существенные уточнения в представление о связи ретикуло-кортикальной тонизации с дифференцированными формами функциональной активности организма и о зависимости функционального состояния ретикулярных образований от регулирующих влияний, распространяющихся в нисходящем кортико-ретикулярном направлении.