Наркотик приобретает многообразные функции и символическое значение, которые становятся понятными из последующих дополнений, сделанных другими авторами. Наркотик — это особый объект, зачастую парциальный, содержащий аспекты хорошей и плохой матери, он может одновременно служить и проектом, и интроектом. Кроме того, наркотик имеет значение всегда доступного фетиша и в то же время является переходным объектом в понимании Винникотта (Winnicott 1971).
Как показывает также изучение мифологии и этнологии, наркотик может отображать фаллос или семя отца (бога), грудь, соски, молоко матери (богини). Вместе с тем наркотик репрезентирует и другие телесные субстанции, в частности телесные выделения, такие, как кал, моча, а также дыхание, пот и кровь.
Этим многогранным символическим значением объясняется среди прочего особое внимание к различным способам употребления наркотика и соответствующие разнообразные церемониалы у наркоманов, зачастую обнаруживающие даже выраженный характер навязчивости и становящиеся столь же важными, как и само наркотическое средство. Существен, хотя нелегко сформулировать это в нескольких словах, и тот факт, что конкретные вещества могут заменяться психическими субстанциями, например, чтение «хороших» и «плохих» книг подряд имеет сходство с наркоманией и по психодинамике может быть непосредственно сопоставлено с поглощением пищи.
В соответствующих условиях любое вещество и любой объект — включая врача! — могут играть роль наркотика. Конкретные и «психические» субстанции всегда можно разделить на «добрые» и «злые», благотворные и вредные. Выбор явно вредного наркотика обусловливается элементом садизма. Наркотик — это вещество, парциальный объект с садистскими свойствами, который может существовать как во внешнем мире, так и в собственном теле, но проявить свои вредоносные свойства он может только внутри тела. Состояние наркомана — это переход между угрожающим, обращенным вовне садизмом паранойяльной системы и интернализированным садизмом меланхолической системы.
Согласно Гловеру (Glover 1933), существует формула, по которой собственные порывы ненависти индивида, а также идентификация с амбивалентным объектом любви представляют собой состояние психической угрозы, и это состояние воспринимается как интроецированное чужеродное тело. От него в качестве внешнего противоядия в конечном счете и принимается наркотик, который, разрушая, исцеляет. Так же как когда-то в развитии наркомана не доставало хорошего объекта, подобно тому, как в его фантазии, согласно Мелани Кляйн, материнское молоко было отравлено, а грудь злой, так и теперь он вынужден постоянно носить в себе злой объект и уничтожать злые интроекты и аспекты объекта и тем самым частицы самого себя. Но уничтожение злого интроекта возможно только через саморазрушение! Вследствие этого и регрессивно-садистского Сверх-Я возникает выраженная саморазрушительная тенденция к наркомании как постепенному самоубийству.