Модель действия

Одна из важнейших проблем изучения синтаксиса и его связей с семантикой заключается в построении модели, которая предоставит ос­нование для соотнесения последовательности слов, с одной стороны, и системы референтов, с другой. Можно утверждать, что в языках индо­европейской группы используется модель «человеческого действия», в которой субъект воздействует на объект.

Эту модель легко применить к описанию конкретных событий (например, «Мальчик ударил кошку»). Она, однако, также описывает и взаимоотношения другого рода, такие как «У меня болит живот» (что является сокращением от «Мой живот причиняет мне боль») или более абстрактные утверждения, такие как «X равен Y».

Эти различия в способах применения модели действия можно объяс­нить, исходя из основного принципа теории развития: язык развивается при применении знакомых и конкретных форм в качестве метафор для описания чего-то менее знакомого и более абстрактного (Cassirer, 195357). Таким образом, синтаксис, появившийся для описания конкретных, доступных непосредственному восприятию событий, начинает использо­ваться с целью репрезентации более абстрактных референтов, в которых значение целиком не может быть представлено, зато его можно проиллю­стрировать посредством определенной перцептивной структуры. Рассмот­рим, например, выражение «Еда у меня уже переварилась». Здесь приме­няется модель действия, но референты носят довольно абстрактный ха­рактер. Таким образом, имеющиеся в наличии формы (в данном случае синтаксис, соответствующий модели действия), первоначально выполняв­шие конкретную функцию, потом начинают выполнять функцию более абстрактную. Как только форма принимает новую функцию, она частич­но видоизменяется и становится более независимой от тех конкретных референтов, из которых она выросла.

Давайте рассмотрим примеры, иллюстрирующие эту тенденцию. Дети часто используют модель действия в своем речевом поведении, что проявляется в таких анимистических высказываниях, как «Окно плачет» при описании осевшей на окне влаги, или «Машинке больно», при сооб­щении о сломанной игрушке. Они также склонны характеризовать менее знакомое и более абстрактное описаниями, совпадающими с чем-то бо­лее знакомым и конкретным, например, назвать большое дерево «деревопапа», а маленькое -«дерево-ребенок».

Наконец, интересно отметить развитие таких формальных элемен­тов. как артикли, предлоги и союзы по мере освоения синтаксической структуры своей новой и более абстрактной роли. Первоначально эти эле­менты выполняли функцию обозначения самих себя, описывая конкрет­ные события. Потом ребенок начинает использовать их, чтобы отобра­зить более абстрактные синтаксические взаимоотношения (например, союзы сначала были словами для обозначения состоящих из отдельных частей предметов, но теперь выполняют лишь синтаксическую функцию).

Интересно рассмотреть, какие ограничения накладывает наш язык на то, в какой мере мы можем репрезентировать в нем абстрактные взаи­моотношения (Whoif, 1956). Например, описание очень абстрактных и сложных взаимосвязей в математике во многом зависит от развития сис­темы обозначений, независимой от языка и метафорического описания человеческих действий.