Здесь проявляется еще один способ сохранения гипотезы, связанный с горопизированием, — замещение: некоторые из вспомогательных гипотез, совсем уж не соответствующие опыту, иногда даже можно отвергнуть, но... лишь для того, чтобы тут же заменить на другие, столь же произвольные. Таким способом, например, сохраняется предположение о физиологической природе ограничений не только в исследованиях мнемических процессов, но и в психофизике.
Вначале считалось, что пороги чувствительности, обнаруживаемые в психофизических экспериментах, вызваны разрешающей способностью рецепторов, т. е. физиологически предопределены. Экспериментальные исследования (как психологические, так и физиологические) поставили эту точку зрения под серьезное сомнение. Существование абсолютной чувствительности рецептов стало представляться гораздо более правдоподобным. Казалось бы, после этого представление о физиологической природе ограничений должно было быть отвергнуто. Но... Пришедшая на смену классической психофизике новая теория ввела новую идею об этой физиологической природе — сенсорный шум. И, хотя гипотеза о сенсорном шуме ничем физиологически не оправдана и не имеет никакого непосредственного экспериментального подтверждения, она используется с большой активностью.
Создается впечатление, что признание структурной заданности ограничений психических возможностей вошло в плоть всей системы психологического знания, стало неотъемлемой частью картины мира, созданной в психологии. (При всем при том, что is последнее время стало модно говорить чуть ли не о неограниченных резервах этих возможностей.) В учебниках — особенно по педагогике — до сих пор любят обосновывать утверждения ссылкой на ограниченность человеческого мозга, хотя, как подчеркнул У. Найссер, «ни один психологический факт не имеет ничего общего с общим объемом мозга», Да и неужто мозг человека, сравнимый по сложности со Вселенной, ограничен теми жалкими возможностями, которые испытуемые проявляют в лабораториях? Неужели правда, что человек — «венец всего живущего» — от природы способен запомнить семь или около того знаков, как какой-то простейший калькулятор?
Постулат ограниченности, признающий физиологическую фиксированность психологических ограничений, лишен какой-либо эвристической силы для психологии. Ведь, согласно этому постулату, ограничения есть, потому что они есть. Вообще в истории психологии идея буквального совпадения физиологического и психологического никогда ни к чему хорошему не приводила. Это, в частности, побудило П. Я. Гальперина отказаться от самого постулата: «Производство психических отражений — это новый вид нервной деятельности, — пишет Гальперин.
Представление о физиологической природе ограничений, впитанное исследователями с момента соприкосновения с психологической наукой, оказывает на них влияние даже тогда, когда они выражают недоверие этому представлению. Так, Б. М. Величковский наряду с утверждением об «условности представления об ограничениях познавательных возможностей человека» неожиданно уверяет читателей в безусловной ограниченности слухового восприятия.