Пребывание в Лондоне подходило к концу, но был еще один человек, которого я хотела повидать. Я слышала о враче-стеопате, который обладал очень необычной диагностической способностью. Друзья д-ра Ким знали, что она испытывает прозрение, выясняя, что болит у пациента. Один из них намекнул мне, что д-р Ким могла использовать некоторый вид СЧВ.
Однажды мы встретились в обществе, но она уклонилась от темы, которая больше всего меня занимала. Чтобы завоевать ее доверие, потребовалось некоторое время. Когда д-р Ким выяснила, что мой ум «был открыт», что я искренне была заинтересована и что не собиралась разглашать ее признания, она решилась говорить со мной. Д-р Ким могла видеть энергетическое поле вокруг пациентов, когда те входили в ее кабинет. В продолжение ряда лет практики она научилась понимать, что означало любое нарушение в этом энергетическом поле. Днр Ким проверяла свое первое впечатление, употреояяя второй тип СЧВ. Настраиваясь на пациента, она чувствовала в своем теле любую боль или расстройство, которое испытывал пациент. В то время она пользовалась обычным ортодоксальным методом при установлении диагноза, однако чувствовала, что способности к СЧВ сокращали диагностические процедуры и давали более подробную и точную картину заболеваний. Когда д-р Ким лечила своих пациентов, то энергетические токи, казалось, исходили от ее рук к пациенту. Д-р Ким считала, что эта исцеляющая энергия имела прямое отношение к результатам лечения.
Следующей моей целью была Германия. Говорили, что Институту Планка в Мюнхене была дана большая сумма денег для изучения радиации, или силовых полей, вокруг человеческого тела. Я жаждала найти настоящий научный центр, работающий над таким проектом. Мы с Кэй приехали в институт, чтобы встретиться с директором и узнать о работе, которая там проводилась.
Сообщили, что директор занят и, может быть, не сумеет с нами встретиться. Мы заявили, что будем его ждать, так как специально приехали издалека и должны успеть на самолет на следующее утро. Прошло несколько часов, пока директор прибыл. Он принял нас очень сердечно, но был уклончив и не обсуждал работу института. Нам предложили поесть, мы обсуждали любую другую тему, кроме той, которая нас больше всего интересовала. Казалось, невозможно пробить барьер сердечности, воздвигнутый им. Наконец, директор встал, чтобы закончить беседу, поцеловал нам руки, выразил удовлетворение, что мы его навестили, и попрощался. Мы сели в самолет разочарованные, не получив ни одного научного факта. Я преодолела пятьсот миль, чтобы мне только поцеловали руку.