Таким образом, психоанализ утвердился в США, но при этом существенно отдалился от европейского психоанализа Фрейда. С 1915 года контакты между Европой и Америкой становились все реже и полностью прекратились в 1917 году, когда США вступили в Первую мировую войну.
Если в Европе психоанализ после Первой мировой войны по-прежнему наталкивался на явную враждебность, то в США 1920—1930 годы он пользовался такой популярностью, какой ему никогда уже не удавалось достичь после. Психоанализ вошел в моду.
До Первой мировой войны психоанализ пропагандировался в основном «прогрессивным движением». Первая мировая война положила конец «прогрессивному движению», а вместе с ним и движению психотерапевтическому. Все устали от выспренных, идеалистических, морализаторских призывов, испытывали разочарование и досаду. Интеллектуалы в больших городах, представители «ревущих двадцатых», оглядывались на «прогрессивное движение» как на последнюю попытку консерваторов. О его задачах они отзывались цинично, поскольку для них политика и история сделались «надувательством», пустой болтовней. И наоборот, традиционалисты-реставраторы, связанные с Америкой деревень и маленьких городов, считали «прогрессивное движение» слишком «передовым». После Первой мировой войны психоанализ приобрел новые функции. До войны он служил «самосовершенствованию» и «социальному совершенствованию», теперь же в руках нового поколения интеллектуальной богемы он стал инструментом «самооправдания», «игрушкой богатых и интеллектуалов, предметом постоянных дискуссий в кафе и в салонах» (Hoffmann 1959, 59).
Психоанализ воспринимали как обещание индивидуального освобождения от принуждений и табу общества. Процветал антипуританизм, который апеллировал к Фрейду. Повсюду распространялись концепции «скрытого Я» и «креативности»: ядро личности состоит-де из нарциссических, эгоистических, властолюбивых, аморальных и иррациональных тенденций. Их отреагирование и изживание считалось путем к счастью и здоровью.