Не совсем понятно, когда автор говорит: «С правонарушителями-психопатами следует обращаться иначе, чем с правонарушителями-обсессивными невротиками.
В первом случае терапевт должен быть просто психически здоров и свободен от страхов. Во втором он должен быть вдобавок способен к эмпатии и интуиции» (Zulliger, 382). Но, наверное, каждый специалист согласится со следующими словами: «Поэтому очень важно создать наилучшие условия для хорошего психического самочувствия терапевтов, работа которых непосредственно сопряжена с огромными нервными нагрузками.
В этой связи следует указать на те условия труда, нарушение которых оказывает особенно угнетающее воздействие: сотрудники должны получать хорошую заработную плату и их нельзя подвергать чрезмерным нагрузкам Они должны иметь длительный отпуск и достаточно возможностей для того, чтобы предохранить себя от психологического риска, связанного с их работой, и от опасности стать психически ригидными из-за беспрерывных разговоров на узкоспециальные темы и тд>(там же, 382).
«Страх — худший советчик в воспитании, так как он всегда ведет к неадекватным реакциям: либо к бегству, либо к нападению в качестве самозащиты. Поведение терапевта никогда не должно основываться на самоутверждении как конечном принципе... Воспитание фундаментально отличается от воспрепятствования. Чтобы сделать нечто лучшее, чем просто запретить, нужно обладать интеллектом, ясным мышлением и быть свободным от страха. Никто не может быть идеальным воспитателем из-за слабостей, присущих человеческому существу. Тем больше каждый воспитатель должен постоянно работать над своим самосовершенствованием — воспитатель, у которого внутреннее развитие завершилось, прекращает жить» (там же, 383).