С появлением основополагающего труда Радо (Rado 1926) мы можем говорить о картине болезни с современных психоаналитических позиций. Радо первым исследовал с метапсихологических позиций обезболивающее (успокаивающее, гипнотическое) и стимулирующее воздействие лекарств. Он установил, что они доставляют человеку в его нужде одновременно и помощь, и удовольствие, то есть, что эти средства, устраняя или снижая восприимчивость к боли, дают наркоману как раз то, чего не достает в его психической организации из-за нарушенной регуляции удовольствия - неудовольствия, а именно защиту от невыносимого внутреннего напряжения.
Взамен поврежденной защиты от раздражений человек находит в наркотиках искусственную защиту. Наряду с устранением или снижением чувствительности к боли усиливается функция Я благодаря стимулирующему действию наркотика Следовательно, действие наркотика основано на чередовании возбуждающих и тормозящих влияний, причем в конечном результате неприятные ощущения перерабатываются в приятное напряжение.
Говоря о приятном напряжении, Радо устанавливает существенные сходства между идеальным токсическим опьянением и конечным наслаждением при половом акте, оргазмом. Искусственный, токсический или фармакогенный оргазм является регрессивным феноменом, ведущим к младенческой оральной фазе и, в сущности, он представляет собой аутоэротический «алиментарный оргазм», независимо от того, в какой форме принимается наркотик. С помощью фармакогенной стимуляции достигается регрессивное состояние, которое соответствует первоначальному детскому нарцисси-ческому состоянию с его манией величия и представлением о магическом исполнении желаний при одновременном избавлении от депрессии.
Эта теория «алиментарного оргазма» спустя много лет натолкнулась на возражения (Yorke 1970), но по-прежнему обладает большой объяснительной ценностью: в ней рассматривается необычное значение, которым обладает наркотик для наркомана.
Последующие явления у наркомана Радо (Rado 1933,1958) объясняет искусственной метаэротикой, подменяющей естественную организацию либидо. Говоря об исходной психологической ситуации наркомана, он описывает состояние «инициальной дисфории», характеризующейся сильнейшим напряжением неудовольствия и одновременно отсутствием толерантности к этому неудовольствию, что в свою очередь повышает чувствительность больного к фармакогенному достижению удовольствия. Благодаря опьянению Я находит убежище в состоянии магического величия и неуязвимости, однако за опьянением следует неизбежная и по контрасту особенно сильная депрессивная дисфория при похмелье, связанная с угрызениями совести и чувством вины, от которых вновь приходится искать спасения в опьянении, и так далее. В результате возникает циклический процесс, закономерность которого указывает на то, что Я с трудом и лишь с помощью искусственных средств сохраняет самоощущение под натиском реальности. Вся жизнь меняется в том смысле, что Я переходит от реалистического управления к «фармакотимическому». Тем самым общее состояние характеризуется тем, что, с одной стороны, достигается нарциссическое состояние магического исполнения желаний и всемогущества, сопровождающееся чувством неуязвимости и бессмертия, но с другой — незаметно искусственно разрушается организация Я и Сверх-Я, человек утрачивает связь с реальностью и уходит в жизнь фантазий. Кроме того, регрессия мобилизует агрессивно-деструктивные силы и мазохистские наклонности.