Нигде, пожалуй, в психоаналитической литературе не проявляются С такой очевидностью логические ошибки, связанные с принятием части за целое, как при обсуждении роли, которую играют речь и слух в развитии психической структуры. Именно из-за того значения, которое имеет речь для технической стороны процесса психоанализа, могли возникнуть такие представления, как концепция Эдельгей-та (Edelheit 1969), согласно которой «...созревание физиологического речевого аппарата, координация звукопроизносящих и акустических переживаний и организация этих переживаний в определенные речевые схемы сопровождается онтогенезом Я и находится с ним в непосредственном отношении», а также «.-Я и в самом деле можно рассматривать как вокально-аудитивную организацию, как обусловленную речью и обусловливающую речь структуру, которая функционирует в качестве специфически человеческого органа адаптации».
ЭдельгеЙт — и это следует подчеркнуть — отнюдь не одинок в своем мнении. Он воспроизводит взгляды многих известных психоаналитиков (см. например, Rosen 1972). Если и в самом деле нельзя сомневаться в принципиальном значении языка и речи для процесса адаптации обычного индивида, то все же имеется и значительный эмпирический материал, и множество теоретических статей, ставящих под вопрос универсальность этих положений.
Отношения между способностью говорить и мыслительным процессом не являются столь простыми. При формулировке как топографической, так и структурной теории психического функционирования Фрейд подчеркивал необходимость проводить различие между процессами, которые связаны с мышлением и чувствованием, и процессами, которые представляют собой вербальную передачу мыслей и чувств. Уже при построении самой ранней неврологической модели психики (Freud 1895) он указывал на то, что нервная система, служащая восприятию, не находится в распоряжении памяти. Спустя год он писал Флиссу, что «...наш психологический механизм возник в результате наслоений, когда имеющийся материал следов воспоминания время от времени подвергается перестановке в соответствии с новыми связями, переписыванию» (Freud 1896).
Он постулировал, что между восприятием раздражителя и последующим его припоминанием должны произойти по меньшей мере три таких переработки. И только на третьей ступени, которая соответствует предсознательному, следы воспоминания «связаны со словами-представлениями и соотносятся с нашим официальным Я». Эту формулировку он по существу повторил в главе VII «Толкования сновидений» (1900) и в работе «О бессознательном» (1920). В «Заметке о "чудо-блокноте"» (1925) Фрейд использовал «чудо-блокнот» в качестве механического аналога процесса регистрации и переработки восприятий до формы воспоминаний, о чем он уже говорил в своих более ранних работах.