Симптом, болезнь или нарушение поведения рассматривается в качестве специфической коммуникации, которая выполняет функции защитного маневра, прагматически «выгодного» всем участникам коммуникации. С помощью симптома один член семьи передает сообщение другому и пытается определенным образом влиять на его отношение к себе.
Поэтому в некоторых семьях наркотизация имеет ярко выраженный демонстративный компонент. Наркотик может использоваться подростком как средство сепарации и достижения большей независимости.
Однако обычно это вызывает обратный эффект, что делает отношения в родительско-детской паре еще более напряженными и мучительными.
В распавшихся семьях наркомания подростка может выполнять функцию ослабления и даже преодоления эмоциональной зависимости от родителя, проживающего вне семьи. Внутренние отношения в родительско-детской паре становятся более близкими, эмоциональными и сплоченными, тогда как внешние отношения с родителем, живущим вне семьи, становятся более дистантными, холодными и проблемными.
В ригидных семьях наркомания подростка может рассматриваться как крайняя форма протеста против системы отношений, игнорирующей его возросшие возможности, интересы и потребности [1, С.147].
О наркотизации в деструктивных семьях было сказано выше, но все же напомним, что наркотизация в них направлена, прежде всего, на компенсацию дифицитарности эмоциональных контактов в семье, либо выступает как средство ухода от давления семейных конфликтов.
Поэтому без вовлечения семьи в лечение и реабилитацию процент рецидивов будет высок, так как даже после удачно проведенного лечения подросток опять возвращается в прежнюю семейную систему [3, С.664].
Следовательно, в коммуникативном подходе любой совместный эксперимент может оказаться полезным. Изменение повторяющихся ригидных последовательностей, поддерживающих существующую проблему, выступает важной целью психотерапии [2, С.229-230].