Трудность заключается и в том, что сами люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией являются частью общества и в известной степени разделяют те же представления об образе гомосексуализма вопреки собственному опыту.
Гомосексуальная ориентация человека изменяет личную жизнь, жизнь его самого и жизнь его друзей и родственников.
Это также обвинения и самообвинения. Гомосексуалисты задают себе мучительный вопрос: «Почему именно я?» Родственники, и в первую очередь родители, так же мучительно спрашивают себя: «Что мы сделали неправильно?» Так как родственники гомосексуалистов также отмечены стигмой: напрямую обвинением, опосредованно тесной связью с гомосексуалистом. Они постоянно ощущают это в общении с соседями, друзьями, знакомыми, как если бы гомосексуализм был заразен. Стоит напомнить: «каждая болезнь, к которой относятся как к тайне, которой очень опасаются, воспринимается в моральном (если и не в буквальном) смысле как заразная» [8].
Итак, признание в наличии гомосексуальной ориентации сегодня слишком часто становится социальной катастрофой. Так как человек начинает страдать от предубеждений, диффамации и обвинений, то есть от стигмы. Те люди, которые узнают о его нетрадиционной ориентации, при встрече с ним выстраивают образ гомосексуалиста на основании собственного опыта социализации. При этом проявляется более или менее выраженные предубеждения в форме страха предполагаемой непредсказуемости или опасности. И сознание предубежденного отношения приводит к тому, что многие гомосексуалисты и их близкие стараются скрыть нетрадиционную ориентацию.
Но это все же имеет свои последствия, так как сокрытие одной из сторон своей личности очень обременительно. Социальная жизнь в атмосфере обмана может ввести человека в длительную депрессию и завершится суицидом. Так как гомосексуалисты, которые скрывают свою сексуальную ориентацию, живут в состоянии напряжения и страха быть разоблаченными и дискредитированными.
Другими словами, сокрытие своей гомосексуальной ориентации способно решить некоторые проблемы, но обостряет другие.
Однако мы не должны оставаться во власти иллюзий и думать, что способны коренным образом изменить положение дел. Мы должны пытаться смягчить, а в отдельных случаях, быть может, и преодолеть особенно опасные и иррациональные предубеждения с помощью целенаправленного просвещения и завоевания симпатий.
Но, что касается средств массовой информации, на которые очень многие возлагают огромные надежды, то просветительная кампания практически невозможна. Да, она должна была бы заключаться в том, чтобы с помощью понятной, доступной информации добиваться разрушения существующих предубеждений и страхов общения с гомосексуалистами, формировать, на основе полученных новых знаний, доброжелательное понимание. Но главным признаком средств массовой информации в настоящее время является искажение фактов вместо информации, поляризация вместо примирения, обострение вместо выравнивания, распространение подозрений вместо разъяснений, плакатное обобщение вместо дифференцирования. Поэтому, то, чего реально можно достичь с помощью средств массовой информации, это только контроль над чрезмерно радикальными реакциями и уродливыми проявления стигматизации.
Итак, речь идет о страхах, иррациональных страхах, которые поддерживают стигматизацию. А иррациональность невозможно преодолеть с помощью просвещения и увеличения знаний. Поэтому работа над убеждениями должна быть работой по формированию отношений. Только тогда, когда имеется личная убежденность, можно на ее основе строить доверие, можно придавать динамику социальным представлениям о гомосексуализме и таким образом изменять старые представления. В конце этого процесса, но не в начале его, можно начать заново конструировать свои знания.