Создание вспомогательных гипотез | MorevOkne.ru
http://morevokne.ru/

Создание вспомогательных гипотез

В процессе обоснования необходимо выпол­няется операция отождествления нетождественного.  Ведь даже для того, чтобы сопоставить результаты предсказания и реально проведенного эксперимента, уже нужно сравнивать между собой отнюдь не идентичные вещи. Сопоставление, если можно так вы­разиться, происходит с точностью до несущественных деталей. Но что считать несущественным? Любой эксперимент проводится в конкретных условиях (а психологический — еще и с конкрет­ными людьми). Все параметры этих условий (как и все качества этих людей) даже перечислить полностью невозможно.

А заранее никогда нельзя точно указать, какие параметры влияют на результат эксперимента, а какие — несущественны. И все-таки, проводя эксперимент, исследователь предполагает, на ка­кие параметры он обращает внимание. Так появляются (не могут не появляться) те или иные допущения, предполагаемо нейтраль­ные к обосновываемому предложению. Но, разумеется, отнюдь не всегда они действительно нейтральны.

Вот типичный пример. Ф. В. Ипполитов, изучая абсолютные пороги зрительных, слуховых и кожных ощущений, установил их независимость друг от друга. По мнению Н. М. Пейсахова, одна­ко, он ошибся: «не посчитал нужным распределить всех испытуе­мых по полу, полагая, что это не имеет никакого значения для дальнейшего анализа результатов исследования.»1 Поэтому Пейсахов, используя данные Ипполитова, рассмотрел их отдельно по группе мужчин и по группе женщин и пришел к выводу, прямо противоположному результату Ипполитова. Но надо или не надо было распределять эти данные по полу? А если распределять по полу, то может надо было еще и по возрасту? Или по датам рож­дения испытуемых? Их росту и типу телосложения? Выбор того или иного как существенного или несущественного вполне может повлиять на результат эксперимента.

В руках исследователя всегда бесчисленный набор вспомога­тельных гипотез. И, если у него нет иного критерия, то прежде всего он предпочтет те допущения, которые соответствуют его точке зрения. Так между обосновываемым и основаниями образу­ется защитный пояс вспомогательных гипотез (термин Лакатоса2), спасающих теорию от опровержений. Каждая такая гипотеза создается для объяснения того конкретного явления, которое по­ставило теорию в затруднительное положение. Этот защитный пояс настолько мощен, что всегда существует возможность пере­интерпретировать опровергающие данные в подтверждающие или, при желании, наоборот, — подтверждающее в опровергающие. Правда, как отметил Дж. Агасси, «это требует немало усилий»3. Такие защитные гипотезы не устранимы из научной практики. Более того, как мы увидим далее, они играют решающую роль в становлении новых теорий.

Процесс обоснования, тем самым, приобретает несколько нео­жиданный смысл. Если ранее мы пришли к выводу, что он не обосновывает, то теперь мы знаем, что он порождает вспомога­тельные защитные гипотезы. Впрочем, порожденные в процессе обоснования гипотезы снова требуется обосновывать, что приво­дит к появлению новых гипотез, к новому обоснованию и опять к новым гипотезам. Чтобы этот процесс не превращался в не­скончаемый цикл обоснований и порождений, должны существо­вать ограничения, если не вообще останавливающие этот процесс (все-таки познание безгранично), то, по крайней мере, приводя­щие к промежуточным осмысленным результатам.

В разных науках в разные времена действительно формули­руются специальные ограничения на возможности обоснования, хотя зачастую достаточно искусственные. Показательный пример: в 1630 г. Рэй описал эксперименты, приведшие его к закону сохра­нения материи, однако химики не приняли его выводы. Дело в том, что Рэй нарушил канон обоснования, принятый в химии того времени: он использовал весы, что тогда считалось для хи­мика совершенно недопустимым. Когда же канон обоснования изменился, честь открытия этого закона была отдана Лавуазье.

В математике норма обоснования требует исключительно ло­гических аргументов: эмпирическое обоснование не только не мо­жет обеспечить доказательности утверждений, но и вообще неле­по. Это хорошо демонстрирует история с Великой теоремой Фер­ма (она же «Большая», а также «Последняя» его теорема).


Comments are closed.