При отсутствии или недостатке объектных отношений с матерью у наркомана это развитие нарушается. Он фиксируется на ранней стадии переработки боли или заново к ней регрессирует. Он находится в состоянии латентной беспомощности, в которой обычные и нормальные повседневные неприятности, не говоря уж о конфликтах, переживаются им как невыносимая фрустрация, как болевой шок, с которым он не в состоянии справиться. Он чувствует (разумеется, этого не сознавая), что ему грозит исходящая от первичного аффекта опасность полной дезинтеграции. Это состояние означает для него тотальное уничтожение.
Словно младенец, наркоман реагирует смесью из отвергающей ярости и одновременного стремления к абсолютной защищенности. При этом невыносимое напряжение переживается с детским чувством того, что окружающие обязаны предоставить ему облегчение и защитить. Когда эта помощь не приходит, а детские чрезмерные притязания не удовлетворены, наркоман чувствует себя обманутым в своих элементарных потребностях. Окружение воспринимается как жестокое, бессердечное и враждебное, и годится любое средство, лишь бы облегчить это отчаянное положение. Поэтому наркоман полагает также, что не несет никаких обязательств перед обществом, которое не сумело ему помочь. Вместо людей, в которых он разочаровался, наркоман возлагает все свои надежды на магически исцеляющее воздействие наркотика.
Из нарушенных отношений ребенка с родителями, особенно с матерью, через нарушенные репрезентации объектов и себя самого развивается второе базисное нарушение, а именно патологическое образование Я или Сверх-Я с явно нарушенными функциями защиты. В рамках нормального развития происходят беспрерывные слияния и расслоения репрезентантов себя и объектов, причем стабилизирующие репрезентанты Самости возникают только тогда, когда в сознании образовались стабильные репрезентанты объектов. Объектные репрезентации раннего детства катек-тированы либидинозными энергиями доминирующих в это время парциальных влечений и подвергаются соответствующему обращению, то есть принимаются внутрь словно пища или выбрасываются как испражнения.
Подобные инфантильные содержания представлений играют у наркоманов определенную роль и в дальнейшем, как: в их отношении к окружающему миру, так и в аспекте символического значения наркотика. Особенно важным для развития Я и, соответственно, развития репрезентантов себя и объектов является решение проблемы ранне-детской амбивалентности и агрессии. Мы не имеем возможности подробно здесь остановиться на очень сложных, изменчивых процессах проекции, интроекции и идентификации. Речь идет о том, что, с одной стороны, в процессе индивидуации достигается постепенное отделение от объекта, с другой стороны, благодаря работе печали при этом может быть решена проблема амбивалентности и, следовательно, агрессии.
В процессе этой работы либидо и агрессия постоянно переносятся с объекта любви на себя и обратно, одновременно происходит также перенос на различные объекты вместе с временным слиянием, отделением или воссоединением. При этом возникает отчетливая тенденция к либидинозному катектису составного объекта, тогда как агрессия направляется на другой объект. Постепенно это удается, и суть работы печали как раз и состоит в том, чтобы направить любовь и ненависть на взаимосвязанный объект и внешне от него отделиться, тогда как внутренне он может сохраниться в качестве когерентного интроекта (см. также статью И. Шторка в этом томе).