В первой главе были описаны экспериментальные данные, позволяющие сформулировать гипотезу о существовании неосознанного негативного выбора, приведены результаты, подтверждающие проявление этого феномена в самых разных областях познавательной деятельности (в памяти, перцепции, при осуществлении арифметических операций, в процессе понимания значений слов и т. д.), показано соответствие обнаруженной феноменологии с эмпирикой, накопленной в различных школах психологии. Достаточно ли всего этого, чтобы придать феномену неосознанного негативного выбора статус научного факта?
Методологи пауки отвечают: нет. Прежде чем разобраться в ответе методологов, отметим, что методологические конструкции имеют для психологии — и особенно психологии познания — двойное значение. Современная методология науки это синтез логического и эмпирического анализа истории науки. М. А. Розов не случайно называет ее «эмпирической гносеологией». А поскольку научное познание — частный случай познания вообще, постольку результаты логического и исторического анализа развития науки вполне переносимы в контекст проблем психологии познания и могут трактоваться не только как обобщение феноменологии научной деятельности, но и шире — как результаты анализа познавательной деятельности. Историю науки всегда можно рассматривать как естественный эксперимент, дающий психологии познания чрезвычайно интересный и не достижимый в лабораторных условиях эмпирический материал.
Тем самым методологические утверждения имеют для нас двоякое значение: с одной стороны, они выступают как правила, обеспечивающие взгляд па психологию как науку с методологической высоты, полезные для развития психологии в целом, а с другой — как вполне конкретные, хотя может, не всегда удачно сформулированные, эмпирические феномены психологии познания. Конечно, в этом есть некая парадоксальность. Общие принципы научной деятельности в целом превращаются в частный
результат отдельной науки. Однако такая парадоксальность возникает, например, и в логических исследованиях. Там даже предупреждают: «Необходимо все время помнить о различии между изучаемой логикой и логикой как средством такого изучения (т. е. логикой исследования). Тому, кто не готов к этому, стоит сразу же закрыть книгу и подыскать себе другое занятие по вкусу (скажем, составление шарад или пчеловодство)»1. Так что никакой особой сложности эта ситуация не порождает. На самом деле всегда легко понять, в каком качестве будет рассматриваться то или иное мета научное высказывание — как методологическое правило, обращенное к пауке, или как эмпирическое обобщение, полезное для психологии познания.
Становление научной теории в процессе индивидуального творчества ученого по своим познавательным механизмам в какой-то мере аналогично становлению любого когнитивного образования — мнемического следа, образа, понятия и т. д. — в процессе любого, даже самого простейшего, когнитивного акта. Разумеется, эта аналогия не является абсолютной. Однако перевод методологических утверждений на язык психологии познания может иметь эвристическую ценность. Научная деятельность в силу своей сложности протекает в макроинтервалах времени, а потому поддается развертке. Простейший же познавательный акт, как правило, мгновенен, и его этапы субъективно не вычленяются. Перенос результатов анализа процесса научного познания на процесс формирования образов, понятий и т. д. может поэтому принести неожиданные плоды.
Стоит, правда, учесть, что сами методологические конструкции имеют, как выразился А. А. Олицкий, «трудноуловимый», неосязаемый характер2». Наверное, не найдется даже двух методологов, признающих одни и те же утверждения методологии и одинаково их трактующих. Более того, некоторым методологам вообще кажется спорным, что нормативы научного "познания одинаковы в разных науках3. Но если результат мета научного анализа зависит от конкретной науки, то практически нет никаких шансов, что он переносим на перцептивные, мнемические или мыслительные процессы в целом. «Переводить» на язык психологии познания осмыслено лишь те положения, которые кажутся логически неизбежными для любой науки, но даже тогда этот перевод еще требует в каждом конкретном случае специального эмпирического подтверждения.