Если же ранне-детские отношения переживаются как неудовлетворительные, что является типичным для наркомана, и из-за этого не только фрустрируется сфера потребностей, но и даже появляется к ним недоверие, то в результате, с одной стороны, возникает чувство зависимости и беспомощности, страх отделения, с другой стороны — интенсивный агрессивный катексис. В рамках этой констелляции агрессивные импульсы, переживаемые в фантазии в качестве деструктивных, воспринимаются как недопустимые, поскольку они значительно усиливают и без того уже интенсивный страх утраты объекта, который может покинуть или оказаться разрушенным.
Тщетная или неудачная попытка решения этой проблемы заключается в расщеплении объектов на «добрые» и «злые» и одновременном образовании соответствующих репрезентантов себя и объектов, которые, однако, не интегрируются, а разделяются за счет значительного расхода интрапсихической энергии. Направленная на объекты агрессия является причиной нарушений самовосприятия и возникновения чувства вины. В результате наркоман, с одной стороны, стремится к соединению репрезентантов себя и объектов и, следовательно, к слиянию с внешними объектами, но, с другой стороны, вследствие амбивалентности детского развития этого боится.
При развитии зависимости наркотик, как уже говорилось, представляет собой особый объект, который гипер-катектирован бессознательными агрессивными и либидинозными энергиями и поэтому, подобно прежним объектам, является одновременно желанным и пугающим, но никогда не воспринимается в своем тотальном значении, то есть как добрый исцелитель и в то же время как злобный преследователь. Из-за этого наркоман может сначала проклинать наркотик, а затем к нему стремиться, никогда не достигая полностью интегрированного его образа.
Из сказанного ясно, что нарушение репрезентации себя и объектов означает одновременно возникновение дефекта в Я и в Сверх-Я и что вследствие злокачественных репрезентаций себя и объектов нарушается образ себя и вместе с тем необходимый нарциссизм. При любом наркотическом расстройстве индивид страдает от основного изъяна, изъяна в ядре своей личности, по сути он страдает от последствий дефекта в Самости (Кохут). «Наркоман... нуждается в наркотике, полагая, что наркотик может исцелить центральный дефект в его Самости.
Он становится для него заменой объекта Самости, покинувшего его — с травмирующей силой и поспешностью — в тот момент, когда он должен был еще чувствовать, что обладает полным контролем над его реакцией в соответствии со своими потребностями, словно тот является частью его самого. Принимая наркотик, он символически заставляет объект Самости признать его и успокоить или же пн символически заставляет идеализированный объект Самости достичь полного слияния с ним и таким образом позволить ему разделить с ним магическую силу». Эти попытай самоисцеления не могут, однако, привести к успеху, поскольку ни одна психическая структура не формируется, а дефект остается. «Это похоже на то, как если бы человек с огромной фистулой в желудке пытался утолить едой свой голод» (Kohut in: vom Scheidt 1976).