Идентификации аналитика с объек­том переноса

В разделе 3.4 первого тома мы сделали следующее резюме: Х.Дейч (H.Deutsch, 1926) использует термин «комплементарный контрперенос» для описания идентификации аналитика с объек­том переноса пациента. В этом случае аналитик проникается те­ми же чувствами, что и мать или отец пациента, а пациент вновь испытывает чувства, которые у него были раньше в отношениях с каждым из родителей.

На 24 9-й сеанс Эрих Y пришел в радужном настроении. Жизнь снова обрела для него смысл, С большим чувством он рассказал про свой сон:

П: Будто я на работе и у меня очень хорошие отношения с на­чальником. Мы даже по телефону говорили по очереди. Я го­ворю первым, потом он, а потом начальник отдела;и я точно не помню, но он ел мороженое или что-то другое, но он взял себе еще.

А: Он ел, пока говорил по телефону в вашем присутствии, или как?

П: Да, когда он взял трубку, он жевал резинку или что-то еще, А: То есть он съел вашу жевательную резинку или мороженое,

создав тем самым очень доверительную атмосферу? П: Да, именно так.

Примечание. Наши отношения окрасились гармоничной и интимной атмосферой сна. Я сосредоточился на этом настрое­нии и как бы невольно вобрал в себя желания пациента, свя­занные с переносом. Я старался, чтобы бессознательное жела­ние было выражено вербально и можно было ощутить интим­ность общения. Это было моей целью, которую я позднее вы­разил и в интерпретациях. Но я невольно понял эту ситуацию так, что жевательная резинка была вначале во рту у пациента. Я отметил неуверенность пациента при описание сцены интим­ного обмена, и затем он сам заменил мороженое на жеватель­ную резинку. Но ведь о жевательной резинке, сначала побывав­шей во рту пациента, говорил я, потому что просто ослышался. Я не осознавал того, каким образом мой контрперенос привел к этой поправке. Перенос пациента, отображенный в сновиде­нии, я ощущал на разных уровнях. Влечение пациента к отцу было выражено орально. Задержки и неясности при воспомина­нии могли отражать сопротивление скрытым фаллическим тен­денциям, Очевидно, мой эмоциональный резонанс подтолкнул пациента к сопротивлению, Все произошло так естественно, что я заметил ошибку, только когда прочитал свои записи. То, что пациент сразу и с одобрением принял мою версию последова­тельности событий во сне (сказав: «Да, именно так»), еще боль­ше утвердило меня в моей ошибке.

После слов пациента «да, именно так» я добавил: А: Этот интимный обмен делает вас приятелями, П: Это особого рода притяжение между людьми. Что-то возни­кает, когда происходит притяжение, а не отталкивание, когда царит равноправие. В таком состоянии, в отличие от других случаев, меня совсем не раздражает, если наш маленький сын в плохом настроении.

Затем пациент заговорил об изменении в своем настроении. Перед сеансом, когда в комнате для ожидания он вдруг увидел моего коллегу, настроение у него на какое-то время испорти­лось. Хотя он сидел в таком месте, где его вряд ли можно было заметить, тем не менее его мучили сомнения, здороваться ли ему или нет, ответит ли ему врач дружелюбно или нет, и так далее. Он тут же почувствовал напряжение и скованность, и вновь появились симптомы.

Примечание. Ассоциации пациента подтвердили правиль­ность моей догадки о его стремлении к гармоничному единству и общности. Появление врача нарушило гармонию пациента, по­тому что он стал испытывать сомнения в том, заметит ли тот его, нужно ли ему поздороваться с врачом, должен ли он встать и т.д. Короче говоря, то, как он описал эту ситуацию сравнением параметров: большой — маленький, важный — неважный, вы­давало его напряжение. У аналитика, который вошел в прием­ную, действительно был внушительный вид,

Эрих Y рассказал, что напряжение уменьшилось, когда он мысленно поставил себя с врачом на один уровень — как чело­век. Затем он упомянул о том, как он разрывался между двумя крайностями.

Примечание. Моей целью было еще больше прояснить бес­сознательное желание пациента, используя образ интимного об-

мена. Поэтому я снова обратился к генетически более ранним паттернам обмена и к упомянутому сновидению. А: Да, сновидение создает совершенно противоположный образ. Там вы близкие друзья. И нет никакого напряжения. Он бе­рет вашу жевательную резинку, а вы берете его. То, что есть у него во рту, есть и у вас во рту. Это похоже на то, как бывает у отца с ребенком или у матери с ребенком, а именно когда мать кладет что-нибудь себе в рот, пробует и говорит: «М-м! Это вкусно!» — и потом кладет это в рот ребенку. П: Я даже во сне в этот момент остановился, я не мог поверить своим глазам. Я отступил назад и снова посмотрел, правда ли это, действительно ли он стал жевать ту же самую жеватель­ную резинку.

А: Да, интересно, и, вероятно, из чувства стыда сперва вы ска­зали, что больше ничего не можете припомнить. Это могло быть и тающее мороженое. Мороженое нельзя взять в рот дважды. Только потом вы сказали про жевательную резинку, будто с самого начала речь шла о чем-то в этом роде. Жева­тельная резинка — это нечто более интимное, так сказать. Вы берете в рот то, что уже было во рту у кого-то другого. Как вы думаете? П: Да, совершенно верно,

Затем пациент рассказал о своем сопротивлении, проявив­шемся уже во сне. Даже если им двигало только желание уго­дить, доставить мне удовольствие, его ассоциации тем не менее указывали на то, что я правильно угадал его бессознательные желания,

В своих следующих интерпретациях я постарался выделить оральные объектные отношения и сфокусировать внимание на оральных моментах с тем, чтобы обогатить пациента эмоцио­нально. На какое-то время Эрих Y пытался снова подавить свое желание:

П: Про себя я опять подумал: «Боже мой! Какие чувства во мне

пробудились! Что вы на это скажете?!» А: Да, что это не просто произошло с вами, а что вы сами хо­тите получить нечто, что есть у начальника отдела. Вы участ­вуете в этом, когда мы обмениваемся словами здесь. Это не жевательная резинка, но это связано со ртом и с взаимодей­ствием, со словами, которые летают туда-сюда и объединяют нас. Что еще может прийти вам в голову? Может быть, вы попробуете рассказать о каких-то фантазиях, если почувству­ете себя более уверенно и не будете так бояться? П: Я несколько смущен сейчас. А: Чем?

П: Я опять испытываю беспокойство. [Он дрожит,]

А: Да, я с вами. На что это смущение эмоционально похоже?

Эрих Y снова стал говорить про сон, и было похоже на то, что начальник отдела и я слились в одном образе. Пациент ска­зал: «Даже во сне я в этот момент остановился, не мог поверить своим глазам. Я отступил назад и снова посмотрел, правда ли это, действительно ли он стал жевать ту же жевательную ре­зинку?» Мое упоминание о том, что его останавливало чувство стыда, придало ему смелости и позволило проявиться глубинно­му влечению к отцу. Какое-то время я думал, что в подростко­вом возрасте пациента соблазнил гомосексуалист, и предпола­гал, что в переносе его смущает содержание сна. Поэтому я об­ратил внимание на то, что необычный и неприличный обмен во сне является обычным и естественным в отношениях между ре­бенком и матерью или отцом и что эта естественность присут­ствует в зрелой сексуальности. Я намеренно описал оральные моменты очень общими словами.

П: Знаете, когда вы говорите такие вещи, я снова начинаю чув­ствовать себя неловко, как будто сопротивляюсь этому. А: Да, как будто вместе с этими словами мой язык входит в ваш рот и моя жевательная резинка, выполняющая в этом случае роль посредника, тоже. П: Да, мне кажется, что мысли, которые исходят от вас, могли бы быть моими, что вы видите во мне зло и изображаете его как извращение. А: Когда вы чувствуете влечение к отцу, вы боитесь, что это из­вращение.

П: Я вам уже говорил, что один мальчик мне все это показал. А: Который щекотал ваш анус. П: Да.

А: Который хотел также ввести свой член вам в рот. Вы это имеете в виду?

Пациент добавил, что в то время они не занимались ни оральными действиями, ни взаимной мастурбацией.

Неуверенность пациента позволила мне предположить, что он чувствует себя небезопасно, так как на бессознательном уровне интимность ассоциировалась с извращением. Именно по этой причине я употребил данное слово. Мне казалось, что важ­но снизить уровень тревоги, связанной с мыслью, что его ораль­ное влечение (которое мы тщательно прорабатывали потом в хо­де сеанса) может быть извращенным. С этой целью я сказал, что такие желания совершенно естественны для ребенка. И тог­да снова стало очевидно, что именно поведение жены усиливало чувство вины и приводило к большему подавлению либидозных импульсов.

От воспоминаний о влечениях подросткового возраста Эрих Y снова перешел к настоящему времени, и мы получили для работы дневные остатки сновидения. Накануне вечером он

смотрел телевизионный фильм, в котором была сексуальная сцена, сильно захватившая его: в этой сцене мужчина подсмат­ривал в замочную скважину за раздевающейся женщиной. Он боялся, что жена, находившаяся где-то в квартире, застанет его за этим занятием.

Примечание. В данном случае жена, как это бывало часто, являлась воплощением запретов Супер-Эго. Такой ее образ, по­явление которого облегчалось ее реальным поведением, неиз­бежно приводил к разочарованиям и к реальным конфликтам. Я предположил, что усиление влечения пациента к отцу связано с тем, что жена отвергала его или, другими словами, что регрес­сия с гетеросексуального на гомосексуальный уровень отноше­ний была вызвана дневными остатками сна и произошедшим за­тем реальным отвержением его женой. Здесь мужчина сыграл как бы материнскую роль: во сне на более скрытом уровне изо­бражен оральный коитус. Исходя из своих чувств в контрпере­носе и из вышеприведенных соображений, я проинтерпретиро­вал эту связь, сказав: «Да, так могло случиться, Вам не разре­шили подойти поближе, чтобы получше рассмотреть, и поэтому вы искали утешения во сне».

Комментарий. Нам бы хотелось обратить внимание на то, что этот сеанс не только иллюстрирует комплементарный контрпе­ренос, но также весьма поучителен и потому, что физические симптомы там играют определенную роль. Такое внимательное наблюдение за реальным процессом происхождения симптомов позволяет нам рассмотреть психодинамические связи во внезап­ном развитии соматических симптомов. Аналитик старался по­дойти как можно ближе к уровню физических потребностей, проводя аналогию между вербальным и материальным обменом. Таким образом, хотя мы не можем исследовать тело как объект соматической медицины, тем не менее психоаналитический ме­тод позволяет нам изучать образ тела, то есть переживания, связанные с собственным телом.