Один из заданных в начале этой главы вопросов заключался в том, играет ли частый прием противоречивых сообщений о симпатии свою роль в развитии психопатологии. В первой части этой главы мы показали, что противоречивость не ведет к запутанности или возникновению ситуации двойного принуждения, когда адресатами были взрослые люди. Более того, эксперименты из второго раздела показали, что среди психически здоровых людей противоречивость является тонким средством дифференцированной коммуникации отношений к поступкам адресата или к нему самому.
В описанном ниже эксперименте изучалось наличие противоречивых и непротиворечивых сообщений, передающих симпатию, от родителей к детям подросткового возраста с более или менее выраженными расстройствами (Beakel and Mehrabian, 1969). Согласно гипотезе двойного принуждения можно предположить, что родители детей с более выраженной патологией будут чаще передавать своим детям противоречивые сообщения, чем родители детей с менее выраженными расстройствами.
В данном эксперименте противоречивость измерялась на основании передаваемой с помощью слов и позы симпатии. Были выбраны именно сигналы позы, а не мимические или голосовые знаки, поскольку сигналы позы носят более неуловимый характер. Предполагалось, что в присутствии «оценивающего» терапевта родители будут менее способны проверять свои коммуникации симпатии или антипатии посредством знаков позы, чем проверять или контролировать свои мимические выражения.
Каждая семья по отдельности встречалась с врачом-клиницистом, который беседовал с родителями в присутствии их детей. Было определено, что один ребенок из каждой семьи проявляет признаки умеренной или легкой дезадаптации. Поведение родителей записывалось на видео и анализировалось с целью получения независимых оценок степени симпатии, передаваемой с помощью речи и сигналов позы. В свою очередь, из этих оценок были выведены требовавшиеся показатели противоречивости.
Метод
Двадцать одна семья, в каждой из которых был страдающий нарушениями ребенок подросткового возраста, выступила в роли испытуемых в этом эксперименте. Поведение родителей (их речь и позы) записывались на аудио и видео, пока каждая семья обсуждала трудности, связанные с проблемами ребенка. Участники не знали, что их поведение записывается через одностороннее зеркало. Все члены семей сидели во время интервью.
Три клинических психолога, знакомые с представленными в выборке в целом проблемами, проранжировали 21 подростка по степени тяжести патологии безотносительно диагностической классификации. Коэффициент согласия Кедалла (Winer, 1962), равный 0,85, позволил говорить об удовлетворительном уровне совпадения оценок между тремя экспертами. Анализировались данные, связанные с коммуникацией родителей пяти подростков, получивших наименьшие баллы по шкале серьезности патологии, и родителей пяти подростков, у которых этот балл был наиболее высоким.
Для каждого родителя из обеих аномальных групп было выбрано из аудиозаписей дискуссий по шесть суждений длиной примерно в 35 слов. Выбиравший речевые высказывания эксперт не знал об уровне дезадаптации подростка в семье. У него были только аудиозаписи, и инструкции гласили, что нужно выбрать шесть суждений, наиболее точно отвечающие следующим критериям: 1) полные предложения, 2) содержащие прямое обращение родителя-говорящего к ребенку по имени или с использованием местоимения ты и
3) касающиеся какой-то стороны поведенческой проблемы ребенка или его личности. Именно такие критерии выбора были определены на основании предположения о том, что подобные утверждения с наибольшей вероятностью будут содержать колебания симпатии. При выборе суждений у эксперта не было доступа к коррелятам позы и жестов этих сообщений, поэтому он не подпадал под влияние противоречивости или непротиворечивости коммуникации в целом.
Затем эксперт просматривал шесть видеофрагментов, соответствующих выбранным утверждениям, и выделял из них четыре, на которых родителя было лучше всего видно. В результате этой процедуры формировался окончательный набор из четырех аудио-визуальных сообщений каждого родителя. Общий набор из 80-ти коммуникаций состоял из четырех аудио-визуальных сообщений 10 матерей и 10 отцов. Эти коммуникации были закодированы и распределены в случайном порядке.
Группа из четырех экспертов оценивала уровень симпатии, передаваемой каждым вербальным сообщением, по семибалльной шкале. Затем просматривали видеозаписи и использовали ту же шкалу для выставления «общих оценок» уровня симпатии, передаваемой позой. Экран монитора был прикрыт так, чтобы показывать только тело родителя-говорящего, пока шло это оценивание.
Вторая группа экспертов слушала аудиозаписи и представляла, какую позу мог бы занимать родитель-коммуникатор. Затем эксперты описывали представленную позу, выбирая по одному слову из каждой следующей пары: открытая - закрытая, напряженная -расслабленная, направленная вперед назад, направленная к от. Эти описания составили «взвешенные оценки» симпатии, передаваемой представленной позой, связанной с каждым высказыванием. Затем эксперты просматривали видеозаписи и давали взвешенные оценки реальных поз. Как и в случае с общими суждениями, экран монитора был прикрыт, позволяя видеть только тело родителя-говорящего.